Неточные совпадения
Генерал смутился. Собирая
слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что
слово ты было им сказано не в том смысле, что старику
иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни
слова).
— А зачем же так вы не рассуждаете и в делах света? Ведь и в свете мы должны служить Богу, а не кому
иному. Если и другому кому служим, мы потому только служим, будучи уверены, что так Бог велит, а без того мы бы и не служили. Что ж другое все способности и дары, которые розные у всякого? Ведь это орудия моленья нашего: то —
словами, а это делом. Ведь вам же в монастырь нельзя идти: вы прикреплены к миру, у вас семейство.
У
иных были лица, точно дурно выпеченный хлеб: щеку раздуло в одну сторону, подбородок покосило в другую, верхнюю губу взнесло пузырем, которая в прибавку к тому еще и треснула;
словом, совсем некрасиво.
Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь
слово, которое
иной раз черт знает что и значит.
Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженными возбудительные части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною полнотою; у
иных даже лопнули лайковые перчатки, побужденные надвинуться далее, —
словом, кажется, как будто на всем было написано: нет, это не губерния, это столица, это сам Париж!
А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких
иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за
словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы!
— Превосходно изволили заметить, — отнесся Чичиков, — точно, не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил. Разговор с
иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите, к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких
слов ваших.
Все те, которые прекратили давно уже всякие знакомства и знались только, как выражаются, с помещиками Завалишиным да Полежаевым (знаменитые термины, произведенные от глаголов «полежать» и «завалиться», которые в большом ходу у нас на Руси, все равно как фраза: заехать к Сопикову и Храповицкому, означающая всякие мертвецкие сны на боку, на спине и во всех
иных положениях, с захрапами, носовыми свистами и прочими принадлежностями); все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом на расхлебку пятисотрублевой ухи с двухаршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками;
словом, оказалось, что город и люден, и велик, и населен как следует.
Бывают
иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем
слово.
Иному ведь страшно
слово «засудят».
Послушайте, ужли
слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так: ум с сердцем не в ладу.
Я в чудаках
иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду.
Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.
И она опустила тут же свою руку, положила хлеб на блюдо и, как покорный ребенок, смотрела ему в очи. И пусть бы выразило чье-нибудь
слово… но не властны выразить ни резец, ни кисть, ни высоко-могучее
слово того, что видится
иной раз во взорах девы, ниже́ того умиленного чувства, которым объемлется глядящий в такие взоры девы.
Очевидно, фельетонист понял всю книгу так, как невозможно было понять ее. Но он так ловко подобрал выписки, что для тех, которые не читали книги (а очевидно, почти никто не читал ее), совершенно было ясно, что вся книга была не что
иное, как набор высокопарных
слов, да еще некстати употребленных (что показывали вопросительные знаки), и что автор книги был человек совершенно невежественный. И всё это было так остроумно, что Сергей Иванович и сам бы не отказался от такого остроумия; но это-то и было ужасно.
Сама она говорила мало, но знание жизни сказывалось в ее
словах; по
иным ее замечаниям Аркадий заключил, что эта молодая женщина уже успела перечувствовать и передумать многое…
Жилище господина Чертопханова являло вид весьма печальный: бревна почернели и высунулись вперед «брюхом», труба обвалилась, углы подопрели и покачнулись, небольшие тускло-сизые окошечки невыразимо кисло поглядывали из-под косматой, нахлобученной крыши: у
иных старух-потаскушек бывают такие глаза. Я постучался; никто не откликнулся. Однако мне за дверью слышались резко произносимые
слова...
— Рассуждая революционно, мы, конечно, не боимся действовать противузаконно, как боятся этого некоторые
иные. Но — мы против «вспышкопускательства», — по
слову одного товарища, — и против дуэлей с министрами. Герои на час приятны в романах, а жизнь требует мужественных работников, которые понимали бы, что великое дело рабочего класса — их кровное, историческое дело…
Самгин ожидал не этого; она уже второй раз как будто оглушила, опрокинула его. В глаза его смотрели очень яркие, горячие глаза; она поцеловала его в лоб, продолжая говорить что-то, — он, обняв ее за талию, не слушал
слов. Он чувствовал, что руки его, вместе с физическим теплом ее тела, всасывают еще какое-то
иное тепло. Оно тоже согревало, но и смущало, вызывая чувство, похожее на стыд, — чувство виновности, что ли? Оно заставило его прошептать...
Клим Иванович щелкнул пальцами, ощущая, что вместе с Дроновым исчезло все, что держало в напряжении самообороны. Являлось
иное настроение, оно не искало
слов,
слова являлись очень легко и самовольно, хотя беспорядочно.
«Русь наша — страна силы неистощимой»… «Нет, не мы, книжники, мечтатели, пленники красивого
слова, не мы вершим судьбы родины — есть
иная, незримая сила, — сила простых сердцем и умом…»
Говорил он гибким, внушительным баском, и было ясно, что он в совершенстве постиг секрет: сколько
слов требует та или
иная фраза для того, чтоб прозвучать уничтожающе в сторону обвинителя, человека с лицом блудного сына, только что прощенного отцом своим.
—
Иной раз соберутся они, молодежь, да и начнут козырять! Сидишь, слушаешь, и — верно! Все
слова — русские, а смысел — не поймать!
«Сыты», — иронически подумал он, уходя в кабинет свой, лег на диван и задумался: да, эти люди отгородили себя от действительности почти непроницаемой сеткой
слов и обладают завидной способностью смотреть через ужас реальных фактов в какой-то
иной ужас, может быть, только воображаемый ими, выдуманный для того, чтоб удобнее жить.
Если бы он кричал, выражая жестами или суетливостью злорадства, или еще чем
иным свое торжество при виде отчаяния Меннерса, рыбаки поняли бы его, но он поступил иначе, чем поступали они, — поступил внушительно, непонятно и этим поставил себя выше других,
словом, сделал то, чего не прощают.
Затем одинаковое трудолюбие и способности к ремеслам, любовь к земледелию, к торговле, одинаковые вкусы, один и тот же род пищи, одежда —
словом, во всем найдете подобие, в
иных случаях до того, что удивляешься, как можно допустить мнение о разноплеменности этих народов!
Я знаю это по себе:
иной раз не послушала бы тебя, а скажешь
слово — и невольно делаю, что тебе хочется.
— Действительно, вы изволите говорить совершенную-с правду.
Иная точно бывает… — Тут он остановился, как бы не прибирая далее приличного
слова.
В просвещенном мире
слово сие произносится в наши дни у
иных уже с насмешкой, а у некоторых и как бранное.
Словом, пропел «осанну», да и пересолил, так что
иные там, с образом мыслей поблагороднее, так даже руки ему не хотели подать на первых порах: слишком-де уж стремительно в консерваторы перескочил.
Утверждали и у нас
иные из господ, что все это она делает лишь из гордости, но как-то это не вязалось: она и говорить-то ни
слова не умела и изредка только шевелила что-то языком и мычала — какая уж тут гордость.
— Да будто они там у себя так уж лучше наших? Я
иного нашего щеголечка на трех молодых самых англичан не променяю, — нежно проговорила Марья Кондратьевна, должно быть, сопровождая в эту минуту
слова свои самыми томными глазками.
Разверни-ка он им эту книгу и начни читать без премудрых
слов и без чванства, без возношения над ними, а умиленно и кротко, сам радуясь тому, что читаешь им и что они тебя слушают и понимают тебя, сам любя словеса сии, изредка лишь остановись и растолкуй
иное непонятное простолюдину
слово, не беспокойся, поймут всё, всё поймет православное сердце!
— Видишь, Смуров, не люблю я, когда переспрашивают, если не понимают с первого
слова.
Иного и растолковать нельзя. По идее мужика, школьника порют и должны пороть: что, дескать, за школьник, если его не порют? И вдруг я скажу ему, что у нас не порют, ведь он этим огорчится. А впрочем, ты этого не понимаешь. С народом надо умеючи говорить.
— И о виновности Смердякова тоже не основываетесь ни на малейшем
ином доказательстве, кроме лишь
слов вашего брата и выражения лица его?
— То есть в двух
словах, — упирая на каждое
слово, проговорил опять отец Паисий, — по
иным теориям, слишком выяснившимся в наш девятнадцатый век, церковь должна перерождаться в государство, так как бы из низшего в высший вид, чтобы затем в нем исчезнуть, уступив науке, духу времени и цивилизации.
Главное зло в образовании коллективного сознания и коллективной совести в том, что это только метафорическое, фигуральное выражение, но реальность, скрытая за этими
словами,
иная.
Помнившие ее молодою говорят, что она была живая, очень красивая, стройная, немного чопорная девушка и что возня с хозяйством обратила ее в вечно движущуюся и бойкую на
слова женщину. Но следы молодости и
иных манер остались в ней.
Учитель повторил объяснение. Борис опять слушал, как раздавались
слова:
иное учитель скажет коротко и густо, точно оборвет, другое растянет, будто пропоет, вдруг
слов десять посыплются, как орехи.
И то и дело получают они телеграммы своих агентов из портовых городов о ценах на хлеб.
Иной поморщится, прочитав телеграмму, — убыток. Но
слово всегда было верно, назад не попятится. Хоть разорится, а
слово сдержит…
Словом, это был не кто
иной, как знаменитый П. Г. Зайчневский, тайно пробравшийся из места ссылки на несколько дней в Москву.
Завсегдатаи «вшивой биржи». Их мало кто знал, зато они знали всех, но у них не было обычая подавать вида, что они знакомы между собой. Сидя рядом, перекидывались
словами,
иной подходил к занятому уже столу и просил, будто у незнакомых, разрешения сесть. Любимое место подальше от окон, поближе к темному углу.
Та ли это Жюли, которую знает вся аристократическая молодежь Петербурга? Та ли это Жюли, которая отпускает штуки, заставляющие краснеть
иных повес? Нет, это княгиня, до ушей которой никогда не доносилось ни одно грубоватое
слово.
И чего же
иного хочет и достигает искусство, как не того же ософиения плоти или «материи» (будет ли это звук, тело, мрамор, краски,
слово)?
Словом праздна, по мнению св. Григория Нисского, выражается, что «не была еще в действительности, имела же бытие в одной только возможности, а
словом безразлична — что качества еще не были отделены одно от другого и не могли быть познаваемы каждое в особенности и само по себе, но все представлялось взору в каком-то слитном и безраздельном качестве, не усматривалось в подлежащем ни цвета, ни образа, ни объема, ни тяжести, ни количества, ни чего-либо
иного ему подобного, отдельно в себе самом взятого» (Творения св. Григория епископа Нисского, часть 1.
«Система, — по его
словам, — есть не что
иное, как сведение многого и всего к одному и обратно — выведение этого всего или многого из одного…
Поэтому «
слово прежде неприложимо там, где нет времени, и самые
слова их, что «Ты прежде ничего не творил», не имеют
иного значения, кроме того, что творение Твое не во времени.
Так, первая «Песнь к Богу» читается так: «О, Ты, Который превыше всего! ибо что
иное позволено мне изречь о Тебе? как воспеснословит Тебя
слово? ибо Ты неизрекаем никаким
словом.
Одному дается Духом
слово мудрости, другому
слово знания тем же Духом;
иному чудотворения,
иному пророчество,
иному различие духов,
иному разные языки,
иному истолкование языков.
Но если обычно
слова наши служат для понятий этого мира, его предметов и соотношений, то как же могут они оказаться пригодными для содержаний
иного, трансцендентного, мира?
Потому приведение к музыке
иного искусства, имеющего свое
слово, означало бы его принижение (хотя это и чрезвычайно распространено в наши дни).
И не читаем ли мы у апостола
иные, трепетной надеждой волнующие
слова: «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать.